12...14 
Дело – Труба
Руководитель эстрадного оркестра «Каскад», лауреат международных и российских джазовых фестивалей, заведующий эстрадно-джазовым отделением Красноярского краевого колледжа культуры и искусства, трубач Евгений Кольцов рассказал VIT&FIT о том, как в детстве жег марганцовку, в армии – прыгал с парашютом, а теперь – играет джаз, ска-панк и похоронную музыку.
Я вырос в Тайшете. Это город в Иркутской области.
Инструмент я не выбирал. В музыкальную школу попал почти случайно. Мне было 14 лет, повел туда младшую сестру устраивать, заодно взяли и меня. Дали трубу. Еще были барабаны и фортепиано – как дополнительные специальности, но мне сразу труба понравилась.
Мы играли джаз с первого класса. В Тайшете была уникальная детская эстрадно-джазовая музыкальная школа. Придумал ее наш руководитель Владимир Баленко.
Я всегда хотел играть в хоккей. Я даже ходил немного в хоккейную секцию. Но потом ее закрыли. Пришлось кататься во дворе и выбивать шайбой стекла в окнах первого этажа.
В нашем городке было всего два места, куда можно было пойти подростку: музыкальная школа или только что открывшаяся «качалка». Но в качалку мне ходить было далеко, а школа была в ДК Железнодорожников. Там же находился и видеосалон, где показывали фильмы про Брюса Ли. Удачное соседство!
В школе поначалу больше всего привлекла возможность путешествовать. Благодаря нашему руководителю Баленко, мы много ездили по фестивалям и разным городам. У нас даже был собственный вагон.
Родители не были против моих музыкальных пристрастий. Отец в молодости сам играл на гитаре в ресторане (правда, это было еще до моего рождения). А мама – тоже человек творческий. Она работала художником в локомотивном депо.
Еще в школе у меня появилась мечта создать свой собственный оркестр.
Мой сосед был трубачом. Так что проблем с домашними репетициями не возникало. Но вообще-то и тогда, и сейчас дома почти не занимаюсь: там – то телевизор, то звонки и дела. Хожу играть на работу.
В детстве мне часто попадало от родителей. В основном за поведение в школе. Мама зачем-то еще до школы научила меня писать и читать. Поэтому в начальных классах делать мне было нечего, и я занимал себя ползаньем под партами, изготовлением бумажных самолетов и разговорами на уроках.
Я уходил в школу рано утром и возвращался поздно вечером. Не потому, что сидел на занятиях или в библиотеке. Просто по дороге от школы до дома всегда попадалось что-нибудь интересное: можно было ловить лягушек в болоте, подкладывать пробки на рельсы, жечь банки с марганцовкой и «серебрянкой». А какие тогда были интересные свалки! На них можно было найти по частям и собрать велосипед.
В школе на переменах играли в «пых» на деньги. И еще – в «выше ноги от земли». Но в «пых» было интереснее. На подоконнике складывались стопочкой монетки, задача была повернуть их с «орла» на «решку» (или наоборот) потоком воздуха, произнося слово «ПЫЫЫХ». Первым «пыхает» тот, у кого больше поставлено монет. Тяжелее всего было переворачивать советские рубли. В школе это удавалось только мне: поскольку я трубач, то равных по «пыху» мне просто не было.
Меня дразнили «Ушастый». Это же очевидно – почему. А студенты сейчас зовут «Батя».
После иркутского музыкального училища хотел пойти в ГАИ. Там были вакантные места. Но в 1998-м году мы приехали на джазовый фестиваль в Абакан. Нам тут же предложили перебраться в Хакасию и открыть дневное эстрадно-джазовое отделение в музыкальном училище. Первыми поехали Алексей Шевченко (саксофон), Евгений Зайцев (барабаны), Игорь Пехтерев (бас-гитара). Я же все еще собирался в «гаишники», но вскоре друзья сманили и меня. Прибыл через месяц. Нам всем было по 20 с небольшим лет. Не помню, чтобы я как-то переживал или опасался – куда еду, как все сложится. Нужна была работа, а тут ее предложили. Играть джаз, учить джазу вместе с друзьями – здорово! Собрался – и в путь.
В свой первый день в Хакасии наелся абаканской ранетки. У нас-то в Тайшете они не растут, а тут – целое ведро!
Не могу подолгу жить в одном месте. Но, вообще, уже обосновался в Минусинске.
Устроился на работу в минусинский муниципальный оркестр и сразу же влюбился в красавицу-флейтистку. Теперь это моя жена Оля, у нас уже двое детей. Мечтаем поехать с ней куда-нибудь заграницу. Очень хочется в Европу, ну или хотя бы в Турцию или Египет.
Я должен был уйти служить в армейский оркестр, но забрали меня в ВДВ. Год не занимался музыкой, но не могу сказать, что скучал: было не до этого. Один марш-бросок на 35 км чего стоит. Какая уж тут труба! Но на втором году службы уже ходил в оркестр.
Я 11 раз прыгал с парашютом. В первый раз – не страшно: ты же ничего не понимаешь, не знаешь, что там тебя ждет. Во второй и третий – ощущения уже совсем другие.
Первые пять лет после армии ходил на празднования дня десантника. Форма, береты, разговоры – все как положено. Иногда встречаемся с сослуживцами в Красноярске, хотя, в последние годы в день, когда десантники гуляют, я обычно принимаю вступительные экзамены у студентов. Кто бы мог подумать.
Чтобы научиться играть джаз, надо его очень много слушать.
Труба – не самый легкий инструмент. Например, на саксофоне звук получается сразу. Пусть плохой, но все-таки – звук. А с трубой так просто не выйдет. Первое время дуешь – а в ответ только пустота и хрипы.
У трубача должны быть «правильные» губы – не слишком большие и не слишком маленькие. И правильный прикус.
Бывает – играем на похоронах. И конечно, не джаз. А что поделаешь? – Другого оркестра нет, надо же кому-то играть, а музыкантам – где-то подрабатывать. Веселого мало, особенно зимой – холод, ветер... Летом играем в парке всякие вальсы «На сопках Манчжурии» и прочее. Отношусь к этому как к работе. Работу надо делать хорошо.
Я не устаю от музыки. Наверное, потому, что подхожу к ней разнопланово – учу, руковожу оркестром, сам играю в оркестре, а еще – в группе «ХД». Точно наше направление определить сложно. Скорее, это ска-панк.
Не хочу играть народную музыку. В училище баяны с утра до вечера, со всех сторон. Надоели до смерти. Однажды, правда, трубил в народном оркестре.
Я с детства боюсь собак.
Музыканты в большинстве своем любят выпить. Любые, не только джазовые. Пьют все по-разному. Есть те, кто трезвым играет, отыграл – и в запой. Есть те, кто пьет понемножку. Есть и такие, кто не пьет вообще. В наши дни, кстати, пить уже не модно.
Одни могут играть под хмельком и даже блестяще. А я вот вообще не могу. Играю только трезвым.
Я умею ездить только на маршрутках. Машины у меня нет, а велосипед стоит у мамы, в Тайшете.
Давно хотел сходить на рыбалку. Вечно что-то мешало. Но удить пока предпочитаю в магазинах – уже вяленую, копченую, разную вкусную рыбу. Рыбу обожаю во всех ее проявлениях.
Отлично готовлю пельмени из пачки. И еще яичницу. Ну, может быть, суп еще могу сварить какой или кашу.
Большинство моих друзей – музыканты.
Я не фанатею от какого-то одного исполнителя или композитора. Круг моих музыкальных предпочтений абсолютно полярен: Dizzy Gillespie, Dream Theater, Arturo Sandoval, Miles Davis, Red Hot Chilli Peppers, Limp Bizkit, Александр Лаэртский, Алиса и многое прочее.
Быстро влюбляюсь и так же быстро охладеваю к разным вещам. Единственное, что для меня вечно, так это моя семья, профессия, работа.
Мечтаю сыграть на большой сцене с каким-нибудь большим музыкантом. Хорошо бы – с негром. У них другая школа, другой звук.
